?

Log in

No account? Create an account
baronet65
Продолжение. Начало:
https://baronet65.livejournal.com/64890.html
https://baronet65.livejournal.com/65136.html
https://baronet65.livejournal.com/65366.html
https://baronet65.livejournal.com/65609.html
https://baronet65.livejournal.com/65931.html
https://baronet65.livejournal.com/66237.html
https://baronet65.livejournal.com/66337.html
https://baronet65.livejournal.com/66570.html
https://baronet65.livejournal.com/67045.html

Однако дни тянулись медленно за днями. Их однообразие нарушалось только посещениями брата и сестер. Сестер отпускали к нам обыкновенно погостить на несколько дней. Их приезд и для нас и для них, был истинным праздником. Как ни горько текла их жизнь, и как у нас самих не щемило сердце при мысли о них, молодость брала свое. Наплакавшись вдоволь, мы принимались болтать без умолка и часто смеялись по целым часам, по поводу малейшей безделицы. Вера Васильевна плакала с нами и радовалась нашему безумному смеху. Она горячо любила нас, и одна знала все закулисные тайны нашего житья у близкой родственницы, о которой я уже упомянула.
На сколько было возможно, мы их скрывали даже от брата (84), не желая класть ему напрасно этот камень на сердце. Он мог требовать и потребовал бы, чтоб мы жили вместе с ним, но мы знали, с каким ужасом семейство встретит мысль, что четыре молоденькие девушки останутся под покровительством брата-студента и мы были так запуганы сценами, которые предвидели, что боялись более всего его заступничества и чувствовали сами, что парализировали бы невольно все его усилия.
  После обеда Вера Васильевна уходила по обыкновению в свою комнату, но мы не давали ей решительно заснуть. Она нас выгоняла, смеясь; но видя, что делать нечего, покорялась своей судьбе. Мы усаживались около нее, и начинали самый задушевный разговор. А тут, глядишь, явится и брат, любимец всего семейства, не исключая и моей бабушки, которая, ожидая его к обеду, не забывала никогда заказать, в честь ему, бараний бок с кашей и щи. Он один заносил в наш темный уголок известия о том, что делается в обитаемом мире, читал нам еще в рукописи только-что явившиеся стихотворения, или какую-нибудь вновь вышедшую книгу, или рассказывал о тогдашних, блестящих временах университета и только этим беседам и влиянию брата мы обязаны нашим развитием.
  Вечером начинались хлопоты о том, кого куда положить. Вера Васильевна приказывала приготовить постель на своем диване для которого-нибудь из нас, но мы все приходили к ней после ужина, и совершали в ее комнате свой ночной туалет. Тут подымалась ужасная суматоха: кто искал свою кофту, кто ночной чепец, хохотали, бегали, падали нa разбросанные по полу платья, и Вера Васильевна уверяла, что она в последний раз терпит у себя такое безобразие, и что с нами не успеешь даже лба перекрестить.
Read more...Collapse )
 
 
baronet65
Продолжение. Начало:
https://baronet65.livejournal.com/64890.html
https://baronet65.livejournal.com/65136.html
https://baronet65.livejournal.com/65366.html
https://baronet65.livejournal.com/65609.html
https://baronet65.livejournal.com/65931.html
https://baronet65.livejournal.com/66237.html
https://baronet65.livejournal.com/66337.html
https://baronet65.livejournal.com/66570.html



VII
Наше житье у бабушки.


На беззаботную семью
Как гром слетела Божья кара...
Лермонтов.



На другой же день после нашего переселения к бабушке (76), она поднимала Иверскую Божию Матерь. Как скоро внесли образ в залу, все семейство и собравшаяся прислуга пали ниц, по православному обычаю, и бабушка приказала и нам нагнуться, чтоб икону пронесли над нашими головами. Когда молебен отошел, старушка поцеловала и перекрестила сестру и меня, изъявив надежду, что она будет жить с нами в ладу. Потом угостили священника чаем, и проводивши его, Вера Васильевна позвала меня к себе.
В продолжение молебна она очень плакала, и глаза ее были еще красны от слез. Она крепко обняла меня: «Дай Бог чтобы вам было хорошо у нас,» сказала она мне. «Ты знаешь, как я любила вашего отца и мать, и я обещаю тебе их именем, что все сделаю для вас.»
Надо сказать, что со дня кончины моей матери, семейство почти совсем потеряло нас из виду, так что мы очутились в совершенно новом мире, и смотрели вокруг себя со страхом и недоверчивостью. Мы вносили в наш новый быт столько горьких воспоминаний, что нам было дорого малейшее ласковое слово. Бабушка приняла нас очень радушно; Надежда Васильевна (77) обрадовалась нам, как обрадовалась бы всякому новому лицу, а к Вере Васильевне(78) я тотчас же привязалась. Что касается до моей бедной сестры, то она, по своему робкому характеру была запугана резким тоном моей тетки, которая ее однако очень любила, и говорила мне часто, что она виновата перед Оленькой, но не в силах себя переделать.
Новый дом, выстроенный бабушкой, был бесцветен и бесхарактерен, как все строения той эпохи. Внизу были парадные комнаты, с вышедшей из моды мебелью , расставленной симметрически около стен, и спальня Веры Васильевны. Тут, в углу, за ширмами, обтянутыми зеленой тафтой, стояла кровать, а над кроватью была полка с образами и лампадкой, которую моя тетка зажигала каждую субботу, по возвращении от всенощной. По другую сторону ширм стояло несколько кресел времен Французской империи, покрытых темной шерстяной материей, диван и два стола. На одном стояла чернильница, лежали бумаги и деревянные счеты, а у противоположной стены, на комоде, хранились в шкатулке старые письма. Тут же стоял маленький ящик, обклеенный красным сафьяном. Когда мы были еще детьми, Вера Васильевна часто отпирала его по нашей просьбе, и позволяла нам разбирать на ее коленях лежавшие в нем сокровища. Там хранился крошечный золотой футляр, в котором Маргарита Кириловна (79) берегла свои мушки, костяной игольник, принадлежавший Наталье Васильевне, огромные перламутровые пуговицы в серебряной оправе, украшавшия когда-то кафтан моего дедушки, изломанные старинные серьги, кольцо подаренное моею матерью, и другие безделушки того же рода, напоминавшие Вере Васильевне ее молодость или детство.
Read more...Collapse )
 
 
baronet65
Продолжение. Начало:



Няня рассказывала часто, как семейство, в старые годы, ездило за шестьсот верст в деревню на лето.
   — Нас-то бывало с детьми, да с обозом отправят вперед, говаривала она, а сами старые господа с бабушкой да с тремя старшими сьновьями выезжали уж неделю спустя. Приедем мы, да все для них и приготовим. Они все жили в большом доме, а для детей, чтоб они не мешали, флигеля были выстроены, туда им и кушать приносили. Только по воскресеньям, бывало, после обедни, водили мы их с господами здороваться. Анна Николаевна, моя голубушка, хоть и нe маленькая уж была, а тоже жила с нами во флигеле. Сидит, бывало, целый день под окном да кружево плетет, либо на церковь шьет что-нибудь А как придет вечер уйдет гулять одна одинехонька и придет домой уж поздно, когда ужинать собирают. Только у нее забавы и было. Нарядов тоже хоть бы совсем и не было, ей все равно: все тогда пудру носили, а она пудрилась редко. Грустная такая все была, и словно больная; кровинки в лице нe было, а собой такая хорошенькая, даром что смугла; черноволосая, а глаза у нее черные были. Девки, бывало, песни поют или играют меж собой по воскресеньям, а она, сердечная и не улыбается. А вот только любила, чтоб ей сказки сказывали, — иные девки-то у нас были на это дело мастерицы. Рада, бывало, слушать по целым часам. Что за душа была! За что это старые господа ее ненавидели, Бог их знает! Если б не бабушка, ее совсем бы, кажется, со свету белого сжили. Что ей бывало нужно, все та выпросит да устроит; а сама она, бедняжка, и заикнуться ни о чем не смеет. Робкая такая была, а бабушка живая да веселая. Уж куда как они несхожи были, словно не сестры, и с лица-то друг на дружку не похожи. Анна-то Николаевна худенькая, и собой невеличка, а бабушка высокая, да стройная, волосы у нее рыжеватые, а сама бела, как сметана. Как она, бывало, напудрится, да голубое платье наденет, — было у нее любимое, атласное, золотом шитое,—так любо посмотреть. Анна Николаевна, как ее тоже любила, да еще у нее из маленьких братьев один был любимый. Сама с ним сыпала, сама его нянчила и обшивала,—не налюбуется бывало на него. Да видно она такая уж несчастная родилась: полненький был ребенок, и казалось здоровенький такой, а в несколько часов его свернуло. Уж около трех лет ему было. Как она по нем, сердечная, убивалась! И мы-то, что страха тогда приняли! До сих пор вспомнить не могу.Read more...Collapse )
 
 
baronet65
Продолжение. Начало:
https://baronet65.livejournal.com/64890.html
https://baronet65.livejournal.com/65136.html
https://baronet65.livejournal.com/65366.html
https://baronet65.livejournal.com/65609.html
https://baronet65.livejournal.com/65931.html
https://baronet65.livejournal.com/66237.html



Среди этой скромной однообразной жизни совершались иногда важние события, о которых мы долго толковали. Одним из главных было появление ручного медведя в Толычове. Мы все бросались в спальню моего дедушки с криком: «медведь, медведь!» и, получив позволение заставить плясать медведя, с тем только условием, чтоб не близко к нему подходить, мы выбегали на двор, куда уже начинала собираться вся деревня. Как это все осталось живо в моем воспоминании! Будь у меня талант к живописи, я бы начертила портреты этих запачканных детей с белыми волосами, выгоревшими на солнце, с бронзовым цветом лица и с большими, плутовскими глазами. Мне кажется, что я изобразила бы их верно, до малейшей складки их синих рубашенок, подпоясанных нод животом. В рубашки они сыпали обыкновенно огромный запас гороху, что придавало их животам необыкновенный объем. Вместе с детьми приходили бабы и мужики, приходили даже и старухи, которие шли важно, но улыбались в ожидании представления. Наконец, один из вожатых надевал наивный костюм козы, между тем как другой, вооружившись длинным шестом, принимался бить в барабан, и нредставление начиналось. Некоторые выходки возбуждали особенное сочувствие публики; я помню, какой общий взрыв смеха встречал обыкновенно нараспев произносимые слова вожатого: «А как красные девушки охорашиваются, в зеркальцо посматриваются, женишков поджидают?...» Но борьба медведя с козой, превращенной снова в мужика, в особенности нравилась молодым парням: они смеялись и переглядывались. К концу представления когда вожатый произносил протяжно: «кланяйся, Миша проси честных господ, чтоб водочки поднести приказали, за их здоровье выпить,» при чем пригибал прямо к земле голову беднаго медведя. Левон Иванович уходил домой, и скоро появлялся опять в сопровождении мальчика, который нес на подносе штоф с рюмками. Левон не скомпрометировал бы своего достоинства до того что б поднести водки медведю и его вожатым, и мальчик угощал их за него. Вожатые выпивали обыкновенно долю медведя, только один из них вьплеснет ему, бывало, несколько капель в огромно-разинутую пасть. Когда уводили медведя, толпа бросалась за ним, а мы оставались на крыльце, пока не пропадал вдали барабанный бой, и толковали о своих впечатлениях.
Другое событие, хотя далеко не до такой степени занимательное и важное, было обыкновенно приезд мужика, торгующаго так называемым бабьим бисером. Дедушка позволит, бывало, каждому выбирать себе какого хочет бисера, и прикажет Илье расплатиться с торгашом, и мы с сияющими лицами соберемся около телеги и требуем, кто голубого, кто зеленого бисера. Вряд ли жемчужное ожерелье могло бы доставить теперь которой нибудь из нас столько радости. И как мы дивились, забирая свои сокровища, что дед мой, не боясь подрыва своему капиталу, открывал нам такой безграничный кредит.Read more...Collapse )
 
 
baronet65
Продолжение. Начало:

                                                                                                                                             V

                                                                                                                                    СТАРЫЙ ДОМ

                                                                                                                                                                                                                  Старый дом, старый друг.            
                                                                                                                                                                                                                                                  Огарев




Усадьба Новосильцевых, после перестройки в 1830-х годах. Современное фото.


В Серпуховском уезде, недалеко от речки Каширки, стоит на горе скромная усадьба (52). Она ничем не привлекает взора: около широкого двора теснятся ветхие строения – дом со старыми флигелями, а с другой стороны регулярный сад с подстриженными аллеями. Очевидно, что дом моложе всего его окружающего. Он действительно был построен в 30-х годах и не носит никакого определенного характера. Но если бы вы еще застали старый дом, уступивший ему свое место, современник и сада и этих обветшалых строений, вам бы вспомнились, вероятно, многие разсказы о старине и вы бы невольно спросили себя: какие следы оставили поколения, тут дожившие свой век, какие предания хранят эти почерневшие стены, и ваше воображение нарисовало бы перед вами длинный ряд фантастических образов.
Но, может быть, я облекаю в небывалую поэзию эти знакомые места, может быть воспоминания детства придают им совершенно чуждую им прелесть, может быть это прошлое так хорошо потому только, что оно далеко. Посмотрим.
Переношусь мысленно в старый флигель с бревенчатыми стенами. Вот моя детская кроватка под кисейным занавесом. У другой стены другая кроватка еще меньше; тут спит двухлетняя сестра Маша (53); рядом кровать няни, а в углу шкаф с образами и вечно теплящейся лампадкой. Между двух окон еще шкаф с чашками и разными домашними припасами. С каким удовольствием я следила глазами за няней, когда она вынимала из ситцеваго ридикюля связку ключей, направлялась медленными шагами к шкафу, и, присевши на корточки, выдвигала нижний ящик, в котором лежали смоквы и сушеная в сахаре малина. Сегодня воскресенье. Этот день я коротко знаю: у нас вчера была всенощная и вечером няня зажгла другую лампадку перед большим образом, заказанным на ее выработанные деньги вот по какому случаю: Маша родилась больным и слабым ребенком, через шесть месяцев после смерти моего отца, и долго говорили, что она не жилец на земле. Няня ходила за ней день и ночь, привязалась к ней страстно и обещалась выменять образ Воскресения Христова на трудовыя деньги, если ребенок выздоровеет. Девочка стала поправляться, а няня принялась вязать усердно чулки на продажу, и накопила наконец достаточную сумму, чтоб заказать образ.Read more...Collapse )
 
 
 
baronet65
Продолжение. Начало:
https://baronet65.livejournal.com/65609.html


    Когда моему отцу минуло двадцать три года, он влюбился в одну из московских красавиц, и просил у Василья Семеновича позволение жениться. Дедушка отвечал ему самым лаконическим письмом, что о н еще слишком молод, и что ему нечего и думать о женитьбе. Но какой-то родственник поверив московским сплетням, на писал в Воробново, что мой отец, не смотря на запрещение, обвенчался тайно. Василий Семенович, прочитав письмо, сильно изменился в лице. Бабушка расплакалась и хотела что-то сказать.
— Тут говорить нечего, перебил он , — может это и вздор; а если правда, так толки не поправят дела.
Дня через два по получении роковаго письма, семейство сидело за обедом. Вдруг люди вбежали с известием, что Владимир Васильевич приехал. Дедушка побледнел и поднялся с своего стула.
— Если Владимир женился, сказал он моей бабушке,—пусть он в ту же минуту едет назад; если же нет, приведи его ко мне: я буду в саду.
   Моя бедная бабушка часто рассказывала мне эту сцену, со слезами на глазах. «Уменя просто сердце оборвалось, говорила она, руки и ноги задрожали.» Однако она выбежала на встречу к моему отцу, и бросилась, рыдая, к нему на шею. Он успокоил ее, и они отправились вместе в сад. Лицо Василия Семеновича прояснялось по мере того, как они приближались к нему; он быстрыми шагами пошел к ним на встречу по длинной аллее, и крепко обнял сына.
— Как вы поверили такой басне, батюшка, сказал ему мой отец,—я не спорю, что мог бы действительно, в минуту увлечения, жениться помимо вашей воли; но тогда уж я бы к вам не приехал. Мне бы легче было умереть у вашего порога, нежели переступить через него. Теперь же я явился к вам за делом. Кампания открывается против французов, и я хочу перейти в военную службу. (45) Бабушка всплеснула руками и заплакала.Read more...Collapse )
 
 
baronet65
Продолжение. Начало:

Moskva2.jpg
О.Кадоль. Москва -Тверской бульвар. 1825 год                                                                                                                                   
                                                                                                                                          IV
                                                                                                                    Переселение  в  Москву .
                                                                                                                                                             За днями идут дни, идет за годом год.
                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Огарев.
 
Бабушка моя, переселившись в Москву, собрала около себя все свое семейство, которое состояло из трех сыновей и четырех дочерей. (33) Я уже сказала, что обе старшие мои тетки воспитывались у ее сестры.(34) Одну из них, Надежду Васильевну (35), мало знали в семействе; другая, Наталья Васильевна (36), часто езжала гостить в  Воробново. Я ее  не знала, но все говорят, что она была предобрая и премилая женщина. Младшия мои тетки, которые были очень дружны между собой, нежно к ней привязались. Вера Васильевна (37) часто говорила о ней, утирая слезу: «C étai le bon ange de la famille.»(38) В ней было примиряющее свойство, которое действовало благотворно на всех окружающих. Все семейство привыкло руководиться беcпрекословно волею моего дедушки, но как скоро его не стало, каждая личность высказалась резко, и начались семейные междоусобие, в которых Наталья Васильевна всегда являлась примирительницей.
Вера Васильевна наследовала от отца его благородные свойства, но жизнь развила в ней крутой нрав. Природа счастливо одарила ее, и побалуй ее немного судьба, она была бы замечательной женщиной. Но ум ее не получил надлежащего развития в тесной среде, на которую она была обречена, и ее страстная натура всегда стесненная, всегда под гнетом какого нибудь горя, наконец разбила ее. Она ничего не забывала, и горькие воспоминания накопляясь с каждым днем в ее душе, ожесточали ее все более и более. Для нее было необходимо замужество и счастье; смягчающее влияние любимого человека привело бы к полному развитию богатые зародыши, которые вложила в нее природа. Но при неблагоприятной обстановке они пропитались желчью, и обратились против нее самой.
 
 
baronet65
Продолжение. Начало:
https://baronet65.livejournal.com/64890.html
https://baronet65.livejournal.com/65136.html                                          


                                                                                                                                     
                                                                                                                                      III.

                                                                                                                          Две монахини.

                                                                                                                                                                                                                                На земле все битва,
                                                                                                                                                                                                                                Но в тебе живет покой,
                                                                                                                                                                                                                                Сила да молитва.
                                                                                                                                                                                                                                Огарев
                 
                                                                                                                                                                                                                                Тебя не выкупит моленье,
                                                                                                                                                                                                                                Тебе молитва не дана.
                                                                                                                                                                                                                                Григорьев.



Рождественский монастырь в Москве. фото 1882г.

После кончины своего мужа, моя бабушка(23) переехала в Москву и поселилась в старинном родовом доме, доставшимся Василию Семеновичу после отца. В одном из московских монастырей жила тогда мать ее, Маргарита Кирилловна(24). Она скончалась в тридцатых годах, около девяноста лет от роду. Нас важивали к ней, и мне очень памятна ее низенькая тесная келья. В прихожей нас встречала обыкновенная, повязанная платком женщина, которая ходила за прабабушкой. Она присаживалась на пол, чтобы снять с нас шубы и теплые сапоги, и говорила с значительною улыбкой: «А бабушка вам полакомиться приготовила.» Мы уже знали заранее в чем будет состоять угощение, и только спрашивали у Анны: «А котеночка ты нам дашь поиграть?»
   Из прихожей одна дверь вела в кухню, а другая в спальню прабабушки, или старой бабушки, как мы ее называли. Эта спальня, перегороженная надвое ширмами, служила также приемной и столовой. В углу стоял большой кивот с образами, рядом маленький комод; на стене висели часы с хриплым боем, и картина изображающая Спасителя в темнице. У другой стены большие кресла, в которых вечно сидела старая бабушка перед резным, овальным столиком, и несколько кресел, обтянутых черною кожей, а за ширмами бабушкина кровать, другой шкап с образами, и огромная лежанка, которая топилась из кухни: вот все убранство этой маленькой комнаты, тускло освещенной двумя узеньками окнами.
   Маргарита Кириловна была худенькая старушка, когда-то высокого роста, но давно уже сгорбленная годами. Правильные и красивые еще черты проглядывали сквозь ее бесчисленныя морщины. Ее голубые глаза не утратили своего выражения, и зрение не изменило ей до последней минуты; она никогда не употребляла очков, и очень искусно вырезывала самые тонкие узоры из бумаги. Я живо помню ее под ее монашескою рясой, помню даже бородавку на ее правой щеке. Четки и святцы лежали обыкновенно перед нею на ее старинном столике.Read more...Collapse )
 
 
baronet65
Продолжение. Начало:
                                                                                                   II
                                                                                       Василий Семенович * (10)
Sa main, pour un serment, valait les mains royales...
Виктор Гюго.
Дедушка мой, единственный сын Семена Васильевича, очень гордился древностью своего рода, своим незапятнанным гербом и, в особенности, девизом, завещанным ему от отца: «правда». Этому девизу он оставался верен весь свой век и, в свою очередь, завещал его, умирая, своим потомкам.
Он женился еще при жизни Семена Васильевича, и дом старика оживился присутствием красивой восемнадцатилетней хозяйки.(11) Молодые веселились и много выезжали в свет, и моя бабушка любила, в старости, вспоминать об этом времени: «Генеральство было тогда редкостью, и очень уважалось;  не то что теперь, говорила она. Мне часто случалось слышать, входя в церковь, в собрание, или в магазин: это невестушка генерала Н***(12), и мне уступали место, и прислуживались». И старушка прибавляла обыкновенно, сетуя о разврате нашего времени: «А нынче все нипочем.»
Василий Семенович, после кончины своего отца, вступил во владение всем наследством, которое состояло из большого дома в Москве (13) и трехсот душ. Семен Васильевич за служебными недосугами, не заглядывал никогда в тверское имение, которое пришло в упадок, и стало давать очень скудные доходы. Отсутствие правильнаго надзора, грабительство начальников и соседство торговых сел совершенно разорили крестьян. Они стали промышлять конокрадством, и Воробново (14) сделалось притоном воров и гуляк всего околотка. Дедушка мой решился приложить к нему руки. Он не любил ничего откладывать до завтра; выписал немедленно старосту, отыскал подрядчика, и приказал приступить к постройке дома, благо лесу в имении было вдоволь. «Крестьяне не видали никогда своих господ» - рассказывала моя бабушка:  «и пришли в ужас, когда узнали, что мы собираемся жить в Воробнове.» Они посоветовались, и нашли наконец радикальное средство для отвращения предстоявшей им напасти:  сожгли только что выстроенный дом. Но моего деда было одинаково трудно и напугать, и переспорить. Узнав о пожаре, он тотчас потребовал лошадей, и отправился в Воробново.
Брат мой (15), которому досталось в последствии имение, слышал об этом деле интересный рассказ от старого крестьянина: «Послали обьявить в город, говорил он, a тем временем дедушка ваш приехал, и сам все дело разобрал. И ведь как? Все тихим манером, никого щелчком не тронул. Потребовал на лицо всех молодцов, которые были мало-мальски на замечании (а народ у нас со всячинкой был), и давай каждого спрашивать, да с первых слов и спознал, кто прав,а кто виноват: как ножом отрезал, ни в одном человеке не ошибся. Ума палата была! Кого сейчас домой отпустил, а кого под караул посадил; да тем же днем супод караула еще раз опросил, сперва по одиночке, а потом всех вместе. Ну, дело известное: стали путать, да друг на дружку выводить; так все дело и вышло наружу. Приехали судейские, да только один денек у нас и погостили, а то сколько бы они народу понапрасну перепытали! Вот что настоящий барин-то значит!» заключил рассказщик.
Разобрав дело и наказав виновных, мой дедушка собрал мирскую сходку и объявил крестьянам, что он свою усадьбу поставит на другом месте, то-есть в самой середине села, так что в случае новаго пожара и самим мужичкам жутко придется. Кроме того, он им сказал, что с оброка переводит их на барщину. «Вы нищие, потому что негодяи и тунеядцы», прибавил он. «Я вас приучу к работе, исправлю вас, и тогда опять посажу на оброк. Я никого не притесняю, и до наказаний не охотник, но если кто сам на наказание напрашивается, так не прогневайся: потачки не дам. Шутить я тоже не люблю, и советую держать ухо востро.» Как скоро новый дом был выстроен, дедушка мой поселился в Воробнове, принялся за дело, и все закипело под его руками. Он вставал с  восходом солнца и отправлялся на работу. Read more...Collapse )
 
 
baronet65
Екатерина Владимировна Новосильцева (1824-1885), которая писала под псевдонимом Татьяна Толычова, оставила очень интересный труд, посвященный своей семейной истории.  К сожалению, в этих "Записках", уже начиная со второй главы большинство собственных имен нарочито изменено. Располагая несколькими генеалогическими справочниками, я постараюсь расшифровать  эти имена. Публикую записки по изданию 1865 года полностью по главам с моими комментариями.   По окончании я отдельно опубликую все, что удалось собрать по истории этой ветви рода Новосильцевых - от начала 18 века и до 20 века. К сожалению, несмотря на все старания, найти портрет или фотографию Е.В.Новосильцевой мне так не удалось. Буду рад любой помощи в этом вопросе.                         



                                                                                    ТАТЬЯНА ТОЛЫЧЕВА

                                                                                      СЕМЕЙНЫЕ ЗАПИСКИ.

                                                                                   Посвящается восьмилетнему моему племяннику Юрию Александровичу Н. (1)

 Давно оценены интерес и значение записок и семейных воспоминаний всякаго рода. Лишь бы они были составлены добросовестно без прикрас и в них непременно отразится характер времени, к которому они относятся. Тут даже не требуется таланта. С. Т. Аксаков составляет счастливое исключение, но у всякаго есть своя семейная хроника. Вот почему я решилась соединить в один том мои воспоминания, напечатанныя частью в «Русской Речи», и частью в «Русском Вестнике». Одни составляют необходимое пополнение других. В это издание вошли также новые отрывки, еще не напечатанные. Все достоинство моих записок заключается в строгой истине их изложения, но смею надеяться, что и по этому скромному достоинству они представят какой-нибудь интерес для читателя.

Т.Толычова.

                                                                                                    I.

                                                                                     Семен Васильевич

Стариков когда нибудь
…………………………….
Надо будет помянуть,
Помянуть и этпх нужно.
А. Пушкин.

Трудно в наше время говорить о своих предках: нынешнее русское общество не заражено родословным духом, и слава Богу! Мне кажется, однако, что принцип этот, как и всякий другой, может найдти свое историческое оправдание; если он существовал, то значит он имел в свое время право на существование. Если он отжил свой век, и пал под напором новых идей, то в нем все-таки следует уважать ту долю нравственной мысли, которая породила его.
Read more...Collapse )