baronet65 (baronet65) wrote,
baronet65
baronet65

Categories:

Семейная хроника Новосильцевых. часть 4

Продолжение. Начало:
Moskva2.jpg
О.Кадоль. Москва -Тверской бульвар. 1825 год                                                                                                                                   
                                                                                                                                        IV
                                                                                                                  Переселение  в  Москву .
                                                                                                                                                           За днями идут дни, идет за годом год.
                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                Огарев.
Бабушка моя, переселившись в Москву, собрала около себя все свое семейство, которое состояло из трех сыновей и четырех дочерей. (37) Я уже сказала, что обе старшие мои тетки воспитывались у ее сестры.(38) Одну из них, Надежду Васильевну (39), мало знали в семействе; другая, Наталья Васильевна (40), часто езжала гостить в  Воробново. Я ее  не знала, но все говорят, что она была предобрая и премилая женщина. Младшия мои тетки, которые были очень дружны между собой, нежно к ней привязались. Вера Васильевна (41) часто говорила о ней, утирая слезу: «C étai le bon ange de la famille.»(42) В ней было примиряющее свойство, которое действовало благотворно на всех окружающих. Все семейство привыкло руководиться беcпрекословно волею моего дедушки, но как скоро его не стало, каждая личность высказалась резко, и начались семейные междоусобие, в которых Наталья Васильевна всегда являлась примирительницей.
Вера Васильевна наследовала от отца его благородные свойства, но жизнь развила в ней крутой нрав. Природа счастливо одарила ее, и побалуй ее немного судьба, она была бы замечательной женщиной. Но ум ее не получил надлежащего развития в тесной среде, на которую она была обречена, и ее страстная натура всегда стесненная, всегда под гнетом какого нибудь горя, наконец разбила ее. Она ничего не забывала, и горькие воспоминания накопляясь с каждым днем в ее душе, ожесточали ее все более и более. Для нее было необходимо замужество и счастье; смягчающее влияние любимого человека привело бы к полному развитию богатые зародыши, которые вложила в нее природа. Но при неблагоприятной обстановке они пропитались желчью, и обратились против нее самой.
Надежда Васильевна представляла самую резкую противоположность с ней. Она была положительно умна, но никогда ни над чем не задумывалась; благодаря ее равнодушию ко всему, у нее был самый уживчивый характер и она не утратила своей веселости и живости до последней минуты своей жизни. В самой ее доброте проглядывал несокрушимый эгоизм. Она никогда не отказывалась подать благой совет разбитому сердцу. «Надо рассеяться,» говорила она : «можно съездить и в театр и на гулянье.» Но когда она имела дело с людьми, которые требовали утешения другого рода, то она удалялась, потому что чужое горе тяготило ее. И от семейного горя она убегала точно также.
Ведь уж я не помогу,» говорила она: «по крайней мере хоть сама развлекусь немножко,»—и уезжала на вечер.
Вера Васильевна поняла скоро, что им не сойтись. Однако, когда они начали жить вместе, Наталья Васильевна, к которой обе они были привязаны, сделалась соединяющим звеном между ними, не смотря на резкое различие их характеров, воспитание и привычек.
У моей бабушки было доброе и привязчивое сердце, но на глубокое чувство она была не способна. Она горячо оплакивала каждое несчастие, поражавшее ее, но время брало свое. Слезы навертывались обыкновенно на ее глазах при воспоминании о былом горе, но горе не оставляло в ней неизгладимых следов. Тяжело ей было после кончины Василья Семеновича, но надо было подумать о переселении в Москву, а потом об устройстве нового хозяйства. Не раз она плакала среди домашних хлопот, и долго говорила, что сердце ее обливается кровью, когда на вечерней и утренней молитве ей приходится поминать моего дедушку в числе усопших; однако дело шло своим чередом. Устроившись наконец, надо было чем-нибудь наполнять день. В Москве хозяйство не так сложно, как в деревне, но и в деревне она любила и выезжать И принимать у себя; к  тому же не даром говорят, что на людях и смерть красна. Бабушка моя начала с  родственных домов, но круг их был не довольно обширен, а так как ограниченные средства не позволяли ей искать новых  знакомств в свете, да к  тому же она стала не разборчива на свои связи, благодаря среде, в  которой она жила столько лет после своего замужества, то и наполнила она свою гостиную слишком известными типами полумещан, полудворян, и образовала себе из них  приятельский кружок. Тягаясь за аристократическим блеском, эти люди утратили свою патриархальную и истинно-уважительную сторону, и очень напоминают Гоголевских героев. С другой стороны мои старшие тетки, воспитанные совершенно в другом кружке, поддерживали, на сколько было возможно, свои светские знакомства, так что дом представлял самую разнообразную смесь сословий, лиц и образований. В  это время крепко еще держался на святой Руси патриархальный быт, и родство было священным словом. Частехонько случалось, что приедет бывало из отдаленной губернии, с  чадами и домочадцами, иочтееная мать семейства, которая называла Марью Андреевну тетушкой, потому что доводилась по мужу троюродной племянницей моему дедушке, и поселялась на несколько месяцев в  доме, с  тем, чтобы лечить больную дочь, или пристроить сына в корпус, и дом был постоянно оживлен приезжими лицами. На святках мои тетки ездили под масками из дома в дом, в сопровождении братьев и какой-нибудь замужней приетельницы, или зазывали к себе гостей и пели по целым вечерам модные романсы нод звуки клавикорд, или играли в secrétaиre и bouts-rиmés, и весело жилось всей этой молодежи. Бабушка обыкновенно присутствовала тут же, сидя у стола, на котором кипел огромный самовар, и приветствовала каждого своею ласковой и радушной улыбкой.                         
Старший мой дядя, Лев Васильевич (43), поражал своим физическим безобразием. Было что-то отталкивающее в  смугло-красном цвете его лица, в умном, но злом выражении его маленьких светло-серых  глаз, в толстом носе, испещренном синими жилками, в  циническом выражении губ, и в плотно-обстриженных волосах. О н  был роста невысокаго, но крепко сложен. Животная сила высказывалась в его широких плечах, и неуклюжей, жилистой руке, сгибавшей одним движением серебряный рубль. Он никогда не мог простить моему отцу ни его красоты, ни его успехов, ни изящных приемов, вывезенных им из-за границы.     
   Понимая, что было бы безполезно вступать с ним в борьбу, он, как говорится, решился взять другим, и начал цинически хвастать своим безобразием, угловатостью и грубостью выражений. Он навывал себя сыном природы, говоря, что не умеет стеснять себя ни в  чем, плясал в присядку, и словом привил себе придуманную им самим дикую оригинальность.
— Бога ты не боишься, Лев, говорила иногда моя бедная бабушка, сконфуженная какой-нибудь черезчур неприличной выходкой, —просто осрамил меня давича при гостях;  в краску вогнал.
— Я сын природы, отвечал он обыкновенно, - и не то еще делают на Алеутских островах.
— Я от тебя  всего ожидаю, говорила старушка, под влиянием самого искреннего страха , - ты пожалуй когда-нибудь уморишь меня совсем: явишься в костюме дикого.
Ужас, который он внушал всем окружающим и льстил его грубому самолюбию Он был в полном торжестве, когда мог оскорбить чьи-нибудь чувства, убеждение, или даже общепринятые приличия. Когда служили всенощную на дому, он усаживался в двух шагах от священника, с стаканом чая и с трубкой в руках. Женился он для того только, чтобы выиграть пари, заключенное им вследствие довольно неприличной шутки, и через несколько лет бросил жену и детей. (44) В первый год его женитьбы у него родился сын. Мальчика назвали Сергеем, и он скоро умер. Жена Льва Васильевича, у которой был свой взгляд на вещи, говорила оплакивая ребенка, что она сама виновата в своем несчастии, потому что у них в роду никогда не оставались в живых дети, названный этим именем: «Уж должно быть это не угодно великому угоднику Сергию», заключала она.
— В  самом деле? возразил мой дядя,—так увидим же, кто кого переспорит, твой великий угодник меня, или я его. Дай только родиться у меня второму сыну!
Когда родился второй сын, Лев Васильевичу не взирая на слезы жены, или скорее, чтоб идти наперекор ее слезам и просьбам, назвал опять ребенка Сергеем, и ребенок умер через год. В  последствии, в продолжении каждой своей беременности, тетка моя очень боялась рождение сына, а Лев Васильевич был в отчаянии, что у него все родились дочери.
— Если-б  было двенадцать сыновей, говорил он  , — я бы всех двенадцать окрестил одним и тем же именем.
Раз кто-то рассказывал, что на гуляньях очень щеголяют нарядами и экипажами, на что Лев Васильевич обявил, что он в следующее воскресенье явится под Новинским в телеге. Когда ему заметили, что полиция не допустит этого, он отвечал, что пойдет на пролом и на своем поставит. И действительно, он велел приготовить устланную сеном телегу, надел старый халат и ермолку, взял в руки огромный чубук, положил возле себя нагайку и приказал кучеру ехать на гулянье. Как только странный этот экипаж подъехал к тянувшемуся ряду блестящих карет, жандарм закричал, чтобы телега отъезжала. Вместо ответа мой дяди ударил нагайкой жандармову лошадь, которая бросилась в сторону, и кучер, получивший заранее свои инструкции, воспользовался этой минутой, чтобы въехать в ряд. Тут уже не было возможности остановить телеги, она медленно потянулась за экипажами. Полицеймейстер, узнав в чем дело, подъехал к Льву Васильевичу, и заметил ему, что такая выходка может навлечь неприетности на того, кто ее позволил себе.
—А почему так?
—Потому что подобный экипаж и подобный костюм не приличны на публичном гулянье.
—А я нахожу, что гораздо неприличнее показаться на публичное гулянье с такой бородавкой на носу, как у вас. У каждаго свое мнение. — Ваше замечание не заслуживает возражения, отвечал тот, — но речь идет не о различии мнений, а о том, что каждый здесь обязан подчиняться распоряжениям полиции.
—А я нахожу, что не обязан; но если б и так, то почему мне знать эти распоряжения? Где они напечатаны? Я их не читал.
—Вас предупреждал жандарм, но вы позволили еебе ударить его лошадь нагайкой.
—А в каких законах написано, что я жандармской лошади не должен бить нагайкой? Впрочем я не люблю разговаривать, когда курю. Тут  он обернулся к полицеймейстеру спиной, и разлегся в своей телеге.
Он не раз проживал свое состояние, и находил всегда случай разбогатеть снова: откуда брались деньги? Об этом никто не смел спрашивать. Объявив себя банкротом, он потерял право на собственность, но это его не стесняло. Раз он вошел в комнату Веры Васильевны и обявил ей, что чиновник привез шнуровую книгу, в которой она должна расписаться.
— В чем я буду расписываться? спросила она.
— Это не твое дело.
— Я ничего не подпишу, сказала она решительным голосом.
—Как угодно, но в таком случае я заставлю старуху (так он называл мою бабушку) подписать что хочу, a последствия бери на себя. Раздумывать некогда; чиновник дожидается в зале.
Вера Васильевна побледнела, однако последовала за ним в другую комнату и молча подписала свое имя. Пробежав глазами бумагу, она увидала, что это доверенность, по которой она поручает брату совершить за нее купчую на приобрегение имение.
Замечательно, что в таких проделках он никогда не обращался к своей старшей сестре, а сладить с ней было по видимому гораздо легче. Но она объявила наотрез, что не вмешивается в чужие дела, и не легко было доискаться в ней живой струны; это была не Вера Васильевна !
И прислуга дрожала при одном его имени. Ложась спать, он обыкновенно клал подле себя заряженные пистолеты. Никому не прошли бы даром все истории, которые сходили ему с рук. Он ничего и никого не боялся: в нем была капля отцовской крови, но она испортилась в его жилах. Дедушка разгадал Льва Васильевича, когда по вступлении своем в службу, он  приезжал в Воробново вместе с  моим отцом.(45) «Кто-то из нас кого сломит?» сказал мой дед своей жене, после отезда сыпа: «но без борьбы нам вместе не прожить». И тотчас после его отъезда он сделал по имению распоряжение на случай своей смерти; но это не спасло семейства от  придирок моего дяди. Содрогнулась не раз тень Василия Семеновича: запятналось честное имя, завещанное им своим детям.
Года два спустя после переселение в Воробново, мой дедушка купил село в Серпуховском уезде, и не раз был принужден покидать с семейством свое родовое гнездо, и проводить лето в ново-приобретенном имении. Бабушка разсказывала мне, что они не езжали никуда за исключением сельца Толычова (46), принадлежавшаго Борису Александровичу (47), моему деду по матери. Мать моя, которой было тогда лет пять, и мой отец, десятилетний мальчик (48), очень подружились и играли всегда в жениха и невесту. «А что, Борис Александрович» говорил часто Василий Семенович, «хорошо, если б они сдержали слово, да попировали бы мы на их свадьбе». Но не побаловала его судьба: не пришлось ему пировать на их  свадьбе.
Комментарии:
(37) У Григория Семеновича и Варвары Андреевны Новосильцевых было  семеро детей: сыновья Владимир, Валериан и Александр и дочери : ЛюбовьМария, Софья, Фиона.
(38) Сестра бабушки Толычовой - Евдокия Андреевна Наумова. См. примечания (30) и (32).
(39) Настоящее имя Надежды Васильевны - Любовь Григорьевна Новосильцева (1788-1853).
Источник  : Nikolaj F. Ikonnikov La noblesse de Russie 1958
(40) Настоящее имя Натальи Васильевны - Мария Григорьевна Новосильцева (1793-1820)
Источник  : Nikolaj F. Ikonnikov La noblesse de Russie 1958
(41) Настоящее имя Веры Васильевны - Софья Григорьевна Новосильцева (1796-1855)
Источник  : Nikolaj F. Ikonnikov La noblesse de Russie 1958
(42) Она была добрым ангелом семьи (фр).
(43) Настоящее  имя Льва Васильевича - Валериан Григорьевич Новосильцев (1794-ок1850).
Источник  : Nikolaj F. Ikonnikov La noblesse de Russie 1958
(44) Валериан Григорьевич Новосильцев женился на Анне Николаевне N (1802-1870). У них было 3 дочери: Мария (1825-1897, в замужестве кн. Мещерская),  Екатерина (1830-1852), Елизавета (1832-1903 , в замужестве Ильина).
Источник  : Nikolaj F. Ikonnikov La noblesse de Russie 1958
(45) Валериан Григорьевич Новосильцев  был флотским офицером, последний чин  капитан-лейтенант, в отставке с 1826 г.
(46) Толычово - на самом деле село Есуково,  там сохранились развалины усадьбы Новосильцевых.
Источник: Ф.В.Разумовский. На берегах Оки. М.,1988
(47) Настоящее имя Бориса Александровича - Александр Борисович Новиков (ум. ок 1833г), коллежский советник, в 1798-1799 Предводитель Дворянства Серпуховского уезда.
Источники :  Nikolaj F. Ikonnikov La noblesse de Russie 1958, И.Н. Ельчанинов Материалы для генеалогии ярославского дворянства вып.9 1916 стр 23.
(48) Родители Толычовой : Владимир Григорьевич Новосильцев (1790-1827) и Евдокия Александровна Новикова (1795-1836).
Источник  : Nikolaj F. Ikonnikov La noblesse de Russie 1958
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments