Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

История рода Новосильцевых. Дополнения.

 Добавляю в родословную Новосильцевых новые сведения, полученные недавно.

https://baronet65.livejournal.com/70151.html

Добавлены сведения о супруге Валериана Григоьевича Новосильцева  (16) - Анне Николаевне, ур Горчаковой.

https://baronet65.livejournal.com/70413.html

Добавлены сведения о смерти и месте захоронения Варвары (25) Владимировны Новосильцевой.

Добавлены сведения о рождении и крещении Екатерины (28) Валериановны и Елизаветы (29) Валериановны Новосильцевых.

https://baronet65.livejournal.com/70945.html

Добавлены сведения о рождении и крещении Марии (47) Юрьевны, Екатерины (48) Юрьевны, Александра (49) Юрьевича, Юрия Юрьевича (50) и Софьи (51) Юрьевны Новосильцевых.

Семейная хроника Новосильцевых. часть 10.

Продолжение. Начало:
https://baronet65.livejournal.com/64890.html
https://baronet65.livejournal.com/65136.html
https://baronet65.livejournal.com/65366.html
https://baronet65.livejournal.com/65609.html
https://baronet65.livejournal.com/65931.html
https://baronet65.livejournal.com/66237.html
https://baronet65.livejournal.com/66337.html
https://baronet65.livejournal.com/66570.html
https://baronet65.livejournal.com/67045.html

Однако дни тянулись медленно за днями. Их однообразие нарушалось только посещениями брата и сестер. Сестер отпускали к нам обыкновенно погостить на несколько дней. Их приезд и для нас и для них, был истинным праздником. Как ни горько текла их жизнь, и как у нас самих не щемило сердце при мысли о них, молодость брала свое. Наплакавшись вдоволь, мы принимались болтать без умолка и часто смеялись по целым часам, по поводу малейшей безделицы. Вера Васильевна плакала с нами и радовалась нашему безумному смеху. Она горячо любила нас, и одна знала все закулисные тайны нашего житья у близкой родственницы, о которой я уже упомянула.
На сколько было возможно, мы их скрывали даже от брата (88), не желая класть ему напрасно этот камень на сердце. Он мог требовать и потребовал бы, чтоб мы жили вместе с ним, но мы знали, с каким ужасом семейство встретит мысль, что четыре молоденькие девушки останутся под покровительством брата-студента и мы были так запуганы сценами, которые предвидели, что боялись более всего его заступничества и чувствовали сами, что парализировали бы невольно все его усилия.
  После обеда Вера Васильевна уходила по обыкновению в свою комнату, но мы не давали ей решительно заснуть. Она нас выгоняла, смеясь; но видя, что делать нечего, покорялась своей судьбе. Мы усаживались около нее, и начинали самый задушевный разговор. А тут, глядишь, явится и брат, любимец всего семейства, не исключая и моей бабушки, которая, ожидая его к обеду, не забывала никогда заказать, в честь ему, бараний бок с кашей и щи. Он один заносил в наш темный уголок известия о том, что делается в обитаемом мире, читал нам еще в рукописи только-что явившиеся стихотворения, или какую-нибудь вновь вышедшую книгу, или рассказывал о тогдашних, блестящих временах университета и только этим беседам и влиянию брата мы обязаны нашим развитием.
  Вечером начинались хлопоты о том, кого куда положить. Вера Васильевна приказывала приготовить постель на своем диване для которого-нибудь из нас, но мы все приходили к ней после ужина, и совершали в ее комнате свой ночной туалет. Тут подымалась ужасная суматоха: кто искал свою кофту, кто ночной чепец, хохотали, бегали, падали нa разбросанные по полу платья, и Вера Васильевна уверяла, что она в последний раз терпит у себя такое безобразие, и что с нами не успеешь даже лба перекрестить.

Collapse )

Комментарии:

(88) -  имеется ввиду Александр Владимирович Новосильцев (1822-1884).

(89) - Она очень неразумна, моя дорогая (фр).

(90) -  точная дата смерти Александра Григорьевича (в "Записках" - Бориса Васильевича) Новосильцева мне неизвестна. Но судя по контексту - приблизительно это вторая половина 1840-х годов.

(91) - старшая дочь Валериана Григорьевича  (в "Записках" - Льва Васильевича) Новосильцева - Мария Валериановна (1820-1897), была замужем за князем Александром Алексеевичем Мещерским.

Семейная хроника Новосильцевых. часть 9.

Продолжение. Начало:
https://baronet65.livejournal.com/64890.html
https://baronet65.livejournal.com/65136.html
https://baronet65.livejournal.com/65366.html
https://baronet65.livejournal.com/65609.html
https://baronet65.livejournal.com/65931.html
https://baronet65.livejournal.com/66237.html
https://baronet65.livejournal.com/66337.html
https://baronet65.livejournal.com/66570.html



VI
Наше житье у бабушки.


На беззаботную семью
Как гром слетела Божья кара...
Лермонтов.



На другой же день после нашего переселения к бабушке (80), она поднимала Иверскую Божию Матерь. Как скоро внесли образ в залу, все семейство и собравшаяся прислуга пали ниц, по православному обычаю, и бабушка приказала и нам нагнуться, чтоб икону пронесли над нашими головами. Когда молебен отошел, старушка поцеловала и перекрестила сестру и меня, изъявив надежду, что она будет жить с нами в ладу. Потом угостили священника чаем, и проводивши его, Вера Васильевна позвала меня к себе.
В продолжение молебна она очень плакала, и глаза ее были еще красны от слез. Она крепко обняла меня: «Дай Бог чтобы вам было хорошо у нас,» сказала она мне. «Ты знаешь, как я любила вашего отца и мать, и я обещаю тебе их именем, что все сделаю для вас.»
Надо сказать, что со дня кончины моей матери, семейство почти совсем потеряло нас из виду, так что мы очутились в совершенно новом мире, и смотрели вокруг себя со страхом и недоверчивостью. Мы вносили в наш новый быт столько горьких воспоминаний, что нам было дорого малейшее ласковое слово. Бабушка приняла нас очень радушно; Надежда Васильевна (81) обрадовалась нам, как обрадовалась бы всякому новому лицу, а к Вере Васильевне(82) я тотчас же привязалась. Что касается до моей бедной сестры, то она, по своему робкому характеру была запугана резким тоном моей тетки, которая ее однако очень любила, и говорила мне часто, что она виновата перед Оленькой, но не в силах себя переделать.
Новый дом, выстроенный бабушкой, был бесцветен и бесхарактерен, как все строения той эпохи. Внизу были парадные комнаты, с вышедшей из моды мебелью , расставленной симметрически около стен, и спальня Веры Васильевны. Тут, в углу, за ширмами, обтянутыми зеленой тафтой, стояла кровать, а над кроватью была полка с образами и лампадкой, которую моя тетка зажигала каждую субботу, по возвращении от всенощной. По другую сторону ширм стояло несколько кресел времен Французской империи, покрытых темной шерстяной материей, диван и два стола. На одном стояла чернильница, лежали бумаги и деревянные счеты, а у противоположной стены, на комоде, хранились в шкатулке старые письма. Тут же стоял маленький ящик, обклеенный красным сафьяном. Когда мы были еще детьми, Вера Васильевна часто отпирала его по нашей просьбе, и позволяла нам разбирать на ее коленях лежавшие в нем сокровища. Там хранился крошечный золотой футляр, в котором Маргарита Кириловна (83) берегла свои мушки, костяной игольник, принадлежавший Наталье Васильевне, огромные перламутровые пуговицы в серебряной оправе, украшавшия когда-то кафтан моего дедушки, изломанные старинные серьги, кольцо подаренное моею матерью, и другие безделушки того же рода, напоминавшие Вере Васильевне ее молодость или детство.
Collapse )

Семейная хроника Новосильцевых. часть 8.

Продолжение. Начало:



Няня рассказывала часто, как семейство, в старые годы, ездило за шестьсот верст в деревню на лето.
   — Нас-то бывало с детьми, да с обозом отправят вперед, говаривала она, а сами старые господа с бабушкой да с тремя старшими сьновьями выезжали уж неделю спустя. Приедем мы, да все для них и приготовим. Они все жили в большом доме, а для детей, чтоб они не мешали, флигеля были выстроены, туда им и кушать приносили. Только по воскресеньям, бывало, после обедни, водили мы их с господами здороваться. Анна Николаевна, моя голубушка, хоть и нe маленькая уж была, а тоже жила с нами во флигеле. Сидит, бывало, целый день под окном да кружево плетет, либо на церковь шьет что-нибудь А как придет вечер уйдет гулять одна одинехонька и придет домой уж поздно, когда ужинать собирают. Только у нее забавы и было. Нарядов тоже хоть бы совсем и не было, ей все равно: все тогда пудру носили, а она пудрилась редко. Грустная такая все была, и словно больная; кровинки в лице нe было, а собой такая хорошенькая, даром что смугла; черноволосая, а глаза у нее черные были. Девки, бывало, песни поют или играют меж собой по воскресеньям, а она, сердечная и не улыбается. А вот только любила, чтоб ей сказки сказывали, — иные девки-то у нас были на это дело мастерицы. Рада, бывало, слушать по целым часам. Что за душа была! За что это старые господа ее ненавидели, Бог их знает! Если б не бабушка, ее совсем бы, кажется, со свету белого сжили. Что ей бывало нужно, все та выпросит да устроит; а сама она, бедняжка, и заикнуться ни о чем не смеет. Робкая такая была, а бабушка живая да веселая. Уж куда как они несхожи были, словно не сестры, и с лица-то друг на дружку не похожи. Анна-то Николаевна худенькая, и собой невеличка, а бабушка высокая, да стройная, волосы у нее рыжеватые, а сама бела, как сметана. Как она, бывало, напудрится, да голубое платье наденет, — было у нее любимое, атласное, золотом шитое,—так любо посмотреть. Анна Николаевна, как ее тоже любила, да еще у нее из маленьких братьев один был любимый. Сама с ним сыпала, сама его нянчила и обшивала,—не налюбуется бывало на него. Да видно она такая уж несчастная родилась: полненький был ребенок, и казалось здоровенький такой, а в несколько часов его свернуло. Уж около трех лет ему было. Как она по нем, сердечная, убивалась! И мы-то, что страха тогда приняли! До сих пор вспомнить не могу.
Collapse )

Юбилей выродка.


 

"Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в самый разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее; он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек - и все-таки мир уже настолько сошел с ума, что среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет? На своем кровавом престоле он стоял уже на четвереньках; когда английские фотографы снимали его, он поминутно высовывал язык: ничего не значит, спорят! Сам Семашко брякнул сдуру во всеуслышание, что в черепе этого нового Навуходоносора нашли зеленую жижу вместо мозга; на смертном столе, в своем красном гробу, он лежал, как пишут в газетах, с ужаснейшей гримасой на серо-желтом лице: ничего не значит, спорят! А соратники его, так те прямо пишут: "Умер новый бог, создатель Нового Мира, Демиург!" Московские поэты, эти содержанцы московской красной блудницы, будто бы родящие новую русскую поэзию, уже давно пели:


Иисуса на крест, а Варраву -
Под руки и по Тверскому...
Кометой по миру вытяну язык,
До Египта раскорячу ноги...
Богу выщиплю бороду,
Молюсь ему матерщиной...

И если все это соединить в одно - и эту матерщину и шестилетнюю державу бешеного и хитрого маньяка и его высовывающийся язык и его красный гроб и то, что Эйфелева башня принимает радио о похоронах уже не просто Ленина, а нового Демиурга и о том, что Град Святого Петра переименовывается в Ленинград, то охватывает поистине библейский страх не только за Россию, но и за Европу: ведь ноги-то раскорячиваются действительно очень далеко и очень смело. В свое время непременно падет на все это Божий гнев,- так всегда бывало. "Се Аз востану на тя, Тир и Сидон, и низведу тя в пучину моря..." И на Содом и Гомору, на все эти Ленинграды падает огнь и сера, а Сион, Божий Град Мира, пребудет вовеки."

И.А.Бунин. Париж 16 февраля 1924 года